Георгий ПАНКРАТОВ: я все время живу в своем внутреннем Крыму



23 июля в Севастополе и 24 июля Симферополе пройдет презентация книги Георгия ПАНКРАТОВА «Письма в Квартал Капучино». В ней собраны истории очень разных героев, каждый из которых испытывает судьбу на прочность. Повести написаны в разных жанрах — от лирического реализма до мистического триллера и показывают тонкую связь состояний: радости и горя, ненависти и любви, ярости и милосердия. В Крыму Георгий ПАНКРАТОВ часто бывает, в Севастополе прошло его детство. На полуострове он известен также своими публицистическими заметками и эссе на тему событий «Русской весны».

– В крымских новостях вас стали упоминать, когда вы вышли в финал конкурса им. Олеся Бузины с публицистикой, посвященной крымским и украинским событиям. Что это за книга, кто ее герои?

– Это не книга, а подборка текстов, написанных для газеты «Взгляд». Самым известным был «Севастополь, который мы потеряли», его перепечатывали местные СМИ. Шел последний год «украинского» Севастополя, но никто не мог предположить, что скоро потерянный город вернется. Потом был майдан и последующие события: люди, ставящие себя интеллектуально выше, потому что у них зарплата, например, раза в 3 выше зарплаты рабочего и у них хватает времени посещать выставки современного искусства, решили построить свое счастье на несчастье других. Я как писатель пытаюсь смотреть на ситуацию изнутри, а не сверху, отстранено, как того требует геополитика. Мои симпатии и переживания на стороне обывателя – человека, который хочет мирно жить, заниматься своими простыми делами. Именно он стал жертвой майдана. Обо всем, что происходит на Донбассе, можно спорить, но зло – это те, кто нападает на беззащитных людей первым, а не те, кто защищается. Собственно, об этом я и писал. Ну и плюс ко всему, я живу в Москве, а там высок процент людей, которые недолюбливают крымчан, самовыражаются, славя Украину и героев. Не получается молчать, видя все это.

– Ваша жизнь связана с Крымом. Какие города наиболее близки, где любите бывать сейчас. Какие ваши самые первые «крымские» впечатления?

– Конечно, мне близок Севастополь, в котором я вырос на улице Володарского. О впечатлениях я писал в повести «Как мы встретили новое время», она отмечена Союзом писателей Крыма на премии имени Куприна в прошлом году. Мое детство и школьный период пришлись на 90-е, и я видел, как тяжело выживать людям. Видел, как постепенно душится или в лучшем случае не приветствуется все русское. Помню убийство главреда «Славы Севастополя» Иванова, как весь город шел за его гробом на кладбище. Как Севастополь превращался в один большой вещевой рынок, а люди получали зарплаты чайниками и духами и обменивались потом. Как днем я учил историю города в школе, а потом у той же учительницы мои родители покупали вечером помидоры на рынке. Как обманывали людей экстрасенсы и сетевые маркетологи, и посреди всего этого великолепия под грохот салюта играл Жан-Мишель Жарр на морской платформе. Собственно, это все и называется емким словом «Свобода». Я все время пребываю в своем внутреннем Крыму.

– Вы считаете себя публицистом или писателем? Есть ли в вашем творчестве место Крыму?

– Современный публицист высказываться по любому поводу. Любая колонка живет пять минут (в отличие от книги, которая живет в вечности), а усилий требует немало. Я высказываюсь только когда невозможно молчать. Меня всегда заботили иные вопросы, чем война и политика. Но спор вокруг Украины, Крыма, Донбасса – вопрос не политики, а человеческого в человеке. Можно дискутировать о гей-парадах, о свободе печати и так далее, но когда одни убивают, а другие активно поддерживают убийства – это уже не политические дискуссии.

Меня нельзя поставить в один ряд с тем же Бузиной, который писал, рискуя жизнью. Но свое мнение может быть у слесаря, водителя маршрутки, кого угодно. Писательство — это моя работа, а публицистика — то, что думаю о жизни и происходящем вокруг. Она более личная.

Сейчас я начинаю работать над книгой о фантастическом Севастополе, но это Севастополь, находящийся в другом измерении и мало отношения имеющий к реальному.

– Ваш взгляд на русскую литературу и не только. Кто любимый автор? Насколько яркое явление современная русская литература?

– Мне интереснее литература современников. Одновременно нравятся и поздний ПЕЛЕВИН, и ЕЛИЗАРОВ, и ГРИШКОВЕЦ, которого считают дурновкусием. Замечательный автор Егор Радов, он уже умер. Но моя любимая книга — из другой страны и эпохи: «Да здравствует фикус» Оруэлла. Американский писатель Карвер написал немного, но все блестяще. Он «выхватывал» фрагменты жизней обычных людей, читая которые понимаешь: человеческая жизнь сама по себе мощнее любой литературы, которая, как ни крути, по отношению к жизни вторична.


Я люблю сборники, региональные толстые журналы. Замечательное чувство — когда находишь что-то новое, что в тебе отзывается. С удовольствием читал крымчанина Юхина, автора книги «Мертвый Крым». Мне не интересны писатели, которые занимаются самовыражением, играют со словом, формой, образами и видят в этом главную задачу. Очень важна личность автора: если он делает какие-то противоестественные, на мой взгляд, вещи, я уже не могу воспринимать адекватно текст. В обратную сторону это не работает — сами тексты я не проецирую на личность и вам не советую.

– Что для вас значит быть писателем? Можно быть Хэмингуэем, который всегда лез в пекло, а можно Набоковым, пишущим на вилле…

– Не стремлюсь наделять современную литературу какими-то сакральными смыслами, вижу в ней некое занятие для пишущих и развлечение для читающих. Сам занимаюсь развлекательной литературой, другое дело, что не всех она развлекает. Мне удобнее одиночество — стул и стол, тишина. Но если появится предложение «влезть» куда-то — это тоже может быть интересно.

Я не вхожу ни в какие союзы; мероприятия, которые проводят разные литобъединения, для меня невероятно скучны. Не понимаю, когда литераторы собираются и часами обсуждают: нужна ли литература? кому нужна? Люди других профессий не занимаются такими делами. Возможно, моя «инаковость» по отношению к литпроцессу была причиной того, что меня в буквальном смысле унизили в финале премии «Дебют», сделав единственным за историю премии, кто не просто не выиграл, а проиграл. Но нужно делать то, что должен, несмотря на сопротивление и неприятие среды. Немного времени у меня есть: писатель в России считается начинающим до 35 лет, а дальше ты уже или что-то представляешь собой, или завязываешь.

– Способны ли современные писатели влиять на мировоззрение, общественные настроения, историю страны?

– Писательская известность – то, что можно и нужно конвертировать во вполне определенные благие цели. Каждый выбирает сам – кабинетная работа или активная общественная деятельность, адресная помощь, соцсети, создание собственных медиа. Например, у ПРИЛЕПИНА есть широкие возможности помогать Донбассу – и он это делает. При этом те, кто получает помощь, понятия не имеют, где публикуется этот писать и о чем он пишет.

– Может ли книга изменить судьбу человека?

– Одна и та же книга может быть бесполезным кирпичом для одного и великой ценностью для другого. Судьбу человек меняет сам, но книга участвует способна изменить, скорректировать мировоззрение. А затем — после цепочки мыслей и действий — меняется и судьба.

Книга меняет и судьбу самого автора. Далеко не всем писательское ремесло приносит счастье, это нужно понимать каждому, кто впервые садится за стол. Никто и нигде вас не ждет, ребята, и не будет вам рад – это нужно принять как данность, и только потом приступать.

Беседовала Мария НЕЖДАНОВА
  • Просмотров: 247

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Перезвоните мне
Написать нам